Обустройство в тупике.

Дмитрий Бутрин

После президентских выборов 2018 года идея «догоняющего развития», ранее с оговорками, но остававшаяся главной для всех российских правительств последних десятилетий, практически забыта. Экономический прогрессизм в России не заместили ни правая, ни левая, ни националистическая, ни экологическая идеи, ни борьба с неравенством, ни анти-элитное движение, ни поворот к Китаю, ни циничный меркантилизм. Для России медленный органический рост, просто ради улучшения комфорта — вынужденное решение.

Неторопливое обустройство общества при идеологическом тупике — результат противостояния с ЕС и США последних лет. Но в этой ситуации страна неожиданно оказалась едина со всем миром. В 2019 год почти все страны мира входят без внятных идей о том, для чего нужен рост ВВП, социальный и технический прогресс, политика, культура, да и в целом развитие.

Подготовкой к маю 2018 года власти в России занимались как минимум два года. Теория звучала примерно так: с 2016 года Центр стратегического развития (ЦСР) во главе с Алексеем Кудриным совместно с действующим правительством формулирует стратегию развития РФ после 2018 года, в мае Владимир Путин вновь становится президентом России и назначает новое правительство, с июня новое правительство начинает шестилетнюю программу реализации этой стратегии.

Все произошло, вопреки российскому обыкновению, ровно так, как предписано: майский указ Владимира Путина полностью основан на наилучшей программе развития, которую могло создать российское экспертное и академическое сообщество (оно было привлечено ЦСР к работе фактически в полном составе). Нацпроекты вполне рациональны и, в основном, даже недооценены населением — это программы госрасходов, по масштабу сходные с программами 1950–1960-х годов (с поправкой на темпы экономического роста — в те годы в СССР  существенно более высокие; они снизились в 1970-х примерно до текущего уровня), и они будут иметь ощутимый эффект. Хрущевки и кукуруза Никиты Хрущева были, по крайней мере формально, частью программы строительства коммунизма — официальной идеологической цели, идеи развития, разделяемой или не разделяемой населением СССР, но тогда — существующей.

Программа ЦСР так или иначе последняя разработка идеи «догоняющего развития», главной социальной и экономической идеологии РФ еще со времен, когда Борис Ельцин был не президентом страны, а претендентом на власть в 1988 году.

«Догнать Запад», в первую очередь по стандартам потребления, оставалось главной идеей развития — протесты 2011–2012 годов декларировали коррупцию как проблему, мешающую «догоняющему развитию», а события 2014 года были попыткой отступления от этой идеи в сторону то ли реставрации Российской Империи, то ли реанимации СССР. К 2018 году все это стихло и исчезло: правительство Дмитрия Медведева «догонять Запад» не собирается. «Поддержание темпов роста ВВП выше мировых» в майском указе Владимира Путина лишь дань прошлому: Минфин и Минэкономики, спокойно прогнозирующие потолок роста ВВП на уровне 2,5–3% в течение многих лет, не рассматриваются как гнездо пессимистов, прогнозы мирового роста (по которым только и можно сказать, будут наши темпы роста выше или ниже мировых) вообще мало кого интересуют. Мы будем развиваться с той скоротью, как сможем. Да и кого мы будем догонять — страны, давящие на нас санкциями? Весь 2018 год прошел под знаком подвешенного санкционного режима, причем именно в этом году стало понятно, что последовательное развитие отношений с КНР — это очень хорошо, но стратегических проблем РФ не решит.

Мало того, усилия Банка России и Минфина в 2014–2017 годах, создавших из вполне крепкого подручного материала «макроэкономическую крепость» в России, внесли в безыдейность власти в стране свой вклад. Стабильность не бесплатна, она ограничивает варианты развития.

Но в целом каковы цели развития России — не цифры, а содержательные цели, какими свершениями страна, согласно майскому указу, должна будет гордиться в 2025 году? На этом вопросе в 2018 году споткнулись многие большие начинания.

Так, очень сильный протест против программы реновации Сергея Собянина в Москве во многом объясняется именно отсутствием ответа на вопрос «Вы хотите все перестроить — зачем, для каких целей?». И ответ «Просто ради комфорта» большое число людей не устраивает. Если только ради этого, оставьте все как есть, потому что у любых перемен всегда есть издержки — если нет чего-то большого, что их оправдывает, то их не готовы терпеть.

Парадоксально, но это — следствие политики «прямого народовластия», последовательно проводимой в России с 2000-х годов.

Но опора на прямой диалог лидера/властной вертикали с народом в обход слабых и своевольных внутриобщественных институтов к 2018 году стала не столько российским, сколько мировым феноменом.

Дональд Трамп в США, Эмманюэль Макрон во Франции, Тереза Мэй в Великобритании, да и принц Сальман в Саудовской Аравии — это лишь несколько примеров той же истории, которую в России начали на десятилетие ранее и на других основаниях. Сейчас во многом ситуация схлопнулась: России и США почти невозможно договориться друг с другом о чем-либо (см. статью «Ложный диалог»), поскольку в США, как и в России, основная идея развития вынужденно, по неимению лучшего, обращена в прошлое. Make America great again! — отлично, но тогда отчего мы удивляемся тому, что главным публичным событием года в ЕС стало празднование завершения Первой мировой? И почему мы удивляемся проблемам Brexit — если у свободной от уз ЕС Великобритании не более ясная и увлекательная стратегия развития, чем у самого Евросоюза: выбрать, где будет лучше, снаружи или внутри, действительно сложно.

Газета «Коммерсантъ» №241 от 28.12.2018, стр. 1.